Влас разогнулся первый раз за утро, огляделся радостно, словно никогда прежде не видал мира. Ивняк осыпан зелёной пудрой, луг, вроде бы только что по-прошлогоднему желтевший, размалахитился первой травой, небесный барашек – бекас, скатываясь с воздушной горки, созывает на луг земных братьев. По тропе за плетнём спешит Анюта – недальняя соседка.

– Привет, красотуля! За молоком бегала?

– За молоком.

– Ну так угости.

– Ишь, шустрый какой! Не заработал ещё молока.

И то верно. Утро в самом начале. Такой день раз в году бывает – с рассвета весна, с полудня – лето. Сегодня не управишься с огородом, назавтра в сорной траве утонешь. Пусть красотулька подождёт до вечера, и уж тогда неважно покажется, что ноют натруженные руки и ломит спину. Какая может быть спина, когда поют соловьи, а ночь безжалостно светла и коротка.

А пока – прокапывать ровки, формировать гряды: лопатой, заступом, граблями – покуда земля не станет нежней взбитых сливок. И тут же посадка – в первую руку картошку – «гнездо от гнезда ступя ступню, рядок от рядка – две рядком». Тырчком дыр набил, в каждую горсть золы, а следом – картошину вверх остреньким сиреневым побегом. По краю делянки натолкать сизых бобов, чтобы не ходил крот – зверь нужный, но картошке вредящий. Рядом уже ждут грядки под редис, лук, огурцы, свёклу-брюкву-пастернак… и каждый своего подхода просит. Морковь прямо в золу сажают: хрусткую с пережжёной яичной скорлупой. Тогда и сама морковка вырастет хрусткая, нантская каротель. Кабачки сажать подальше от огурца, а то сгниют гибриды, не успев толком завязаться.